?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Фирменный поезд № 40, который увозил нас из Севастополя домой (об этом в предыдущей статье), довольно долго шел вдоль Большой Севастопольской бухты, огибая ее длинной извивистой петлей. Рядом с нами были места двух пожылых женщин, и пока симпатичная приветливая проводница проверяла билеты, раздавала постели, одновременно предупреждая, что в вагоне нельзя курить (даже в тамбуре - штраф), пить пиво, но желательно-обязательно надо заказать хотя бы стаканчик чая (у них план по продажам, тем более чай очень неплохой и с лимончиком!), завязался спокойный дорожный разговор, навеваемый открывающимися из окна вагона видами Города, бухты и окружающих гор.
Большая Севастопольская бухта по кораблям не скучает Три дороги в ряд - железная, каменная и водная ))
Большая Севастопольская бухта по кораблям не скучает Три дороги в ряд - железная, каменная и водная ))

Одной из моих собеседниц, Вере Степановне, уже почти 80 - она хорошо помнит военные годы, которые провела в Севастополе и его окрестностях.
В последние недели защиты Город сильно страдал от бомбежек и артобстрелов, в итоге почти все здания были разрушены. Ее семья и соседи перебрались жить в Инкерманские катакомбы. Там до войны размещались цеха и хранилища завода шампанских вин. А во время боевых действий был оборудован госпиталь и, как оказалось впоследствии, очень внушительный склад боеприпасов.

Сев-я бухта. Корабли, причалы, склады Кораблики у причалов
А за окном время от времени показывается бухта во всей своей красе. Корабли, причалы склады на берегах, жилые дома на холмах... Море среди Города - очень необычно для нас, "сухопутных" жителей ))

Паром. Горы Горы на Северной стороне
Паром. Горы на Северной стороне. В какие-то моменты похоже на большую реку, но это - море! - Помогали ухаживать за ранеными, - глядя в окно, вспоминает Вера Стапановна, (она справа в кадре)

- ... было очень трудно с питьевой водой, ее постоянно не хватало. Вода, собственно, была недалеко от катакомб - в Черной речке. Но долина реки простреливалась немецкими войсками и те неусыпно держали все подступы к воде под прицелом. Много людей там погибло, возле речки, пытаясь набрать воды, - вздыхает рассказчица. В последние критические дни разрешили пить шампанское из хранилищ для утоления жажды. Военные, по делам службы заходившие в катакомбы, в один голос твердили: "Город не сдадим, нет!"
- В это время к маме подошел один из руководителей и сообщил, что нашу семью включили в списки на эвакуацию, - вспоминает эпизоды тех дней В.С., - он сказал, чтобы перебирались в центр Города, ближе к причалам, - "через пару дней будет пароход и вас заберет". Несколько дней мы ждали пароход, когда раздались раскаты сильнейшего взрыва - катакомбы, где мы были перед этим, были взорваны. Много людей там погибло, - снова вздыхает старшая собеседница, - и раненые, и военные, и прятавшиеся городские жители, - все кто оказался там в момент взрыва. Взорвали потому, что не хотели оставлять немцам боеприпасы, там большой склад был. Майор, который это сделал, жив остался, я его потом видела. Но он же не виноват - выполнял приказ (как В.С. узнала, кто производил взрыв, мне осталось непонятным).
- Никакого парохода, конечно, не было, нас не увезли, зато - вот, живы остались, а не в катакомбах, - резюмирует расказчица. На мою реплику, что и солдат многих не увезли, оставили на берегу, В.С. согласно кивнула, - страшно это было, множество мертвых в море плавало...
- Немцы, впрочем, когда пришли, помогали спасать, кого можно, из-под завалов после взрыва, - следующий эпизод воспоминаний, - некоторых вытащили, но много, очень много там осталось... Грузины не хотели работать, отказывались.
-Что за грузины? - ну, в Севастополе и пригородах много людей разных национальностей жило, немцы потом всех привлекали к работам, так вот грузины отказывались... А татары пришли, сразу командовать стали, они с немцами сговорились, помогали им.
- Жили при немцах первое время в полуразрушенном доме. Там стены и лестницы уцелели, так каждую площадку под ступеньками какая-либо семья занимала, - так и жили.
- Немцы сначала хотели нас в Германию увезти, но что-то у них не сложилось. Отправили нас в село, в степной части Крыма. Жили в каких-то бараках, работали на полях.
- Когда наши вернулись, сразу, буквально через несколько дней, начали восстанавливать Город. Быстро отстроили. Разве смогло бы нынешнее государство так быстро восстановить город? Нет, не смогло бы, Сталина нам надо! - такой, неожиданный для меня, вывод последовал из рассказа. Короткая дискуссия по даному поводу к консенсусу не привела ))
Разговор снова вернулся к Городу, пригороды которого все еще проплывали за окном.
- Мы будем проезжать мимо этого места, и будут видны взорванные катакомбы, - подсказывает младшая из женщин-собеседниц. Сама она родилась после войны, но много наслышана о тех тяжелых для родного и любимого Севастополя годах. Вон оно! Видите? Сейчас будет поворот, и в эту сторону все хорошо будет видно.
вид на Черную речку и ее южный берег Кораблики у причалов
И вправду, через минуту-другую открывается чудесный вид на Черную речку. Еще небольшой изгиб рельсов, и перед окном склоны ее южного берега. Справа на склоне - следы взрыва.

где куча огромных камней навалена, там и были эти катакомбы После войны здесь ничего не трогали
- Вон там, где куча огромных камней навалена, там и были эти катакомбы. - После войны здесь ничего не трогали, какой смысл - большая братская могила...

- Только все возможные проходы замуровали, чтоб никто туда не забирался. Правда, последние годы, рассказывают, начали туда хаживать разные, типа черных археологов... Многие погибли, - там все заминировано, и разных взрывчатых боеприпасов много осталось...
Поезд неспешно пересекает долину Черной речки и поднимается на Северную сторону.
здесь добывают инкерманский белый камень Специальные машины отпиливают от скалы слои камня, как ломти хлеба
- А здесь добывают инкерманский белый камень, специальные машины отпиливают от скалы слои камня, как ломти хлеба, - это уже на темы современности, младшая из женщин..

- Потом нарезают из "ломтей" "кирпичи-кубики" нужных размеров, - объясняет она тонкости технологии несведущим "северянам", - и используют для кладки стен домов и других сооружений. Из этого белого камня много домов в Севастополе построено, вот, и дочка моя живет в доме из инкерманского камня, хороший дом...
Тем временем дорога уходит за горы, женщины начинают говорить о детях, внуках, но иногда в промежутках холмов еще видно бухту и Южную сторону.
Где-то здесь был взорван мост во время войны Здесь, кажется, именно через это ущелье мост взорвали.
- В каком-то из этих ущелий был взорван мост во время войны, - воспоминания тех страшных лет снова прорываются в разговор. За очередным холмом снова видна бухта. - Кажется здесь..., через это ущелье мост взорвали.

Вагон, невзирая на виды по сторонам, безостановочно скользит дальше, и вид на Город, теперь уже окончательно, скрывается за холмами. Рельсы плавно поворачивают на север, втягиваясь в Макензиевы горы, и также плавно разговор окончательно переключается на семейные дела, а потом и вовсе затихает под шуршание расстилаемых постелей и перезвон ложечек в стаканах старательно предлагаемого приветливой проводницей чая. Наступает "тихий" вагонный час ))

Примечание: альбомчик использованных в статье фотографий в разных размерах можно посмотреть на моем io-сайте  http://ssrg.io.ua/album384595